Путинизм и русофобия вошли в связку. Почему другие страны так боятся современную Россию

Если сегодня бегло взглянуть на новостные ленты, может показаться, что мир сошел с ума. Отечественная пресса транслирует мнения ведущих российских политиков о том, что мир захлестнула «пещерная русофобия», что все больше государственных деятелей зарубежных стран руководствуются в своих действиях именно ненавистью к нашей стране; что мир не знает других забот, как «сдерживать» Россию или, если этого не удается, то хотя бы всемерно принижать ее достижения в различных сферах.

Западные средства массовой информации отстают, но ненамного: они взывают к своим политикам, умоляя противостоять «российской угрозе», находят во всех самых скандальных трендах внутренней политики своих стран «русский след»; при этом политики и чиновники винят в своих неудачах русских, которые, используя самые невероятные приемы, помогают их оппонентам.

Прожив несколько лет за границей, я не могу сказать, что встречался где-то с русофобией. Меня никто не преследовал за российский паспорт, никто не шарахался на улице, когда я разговаривал по-русски, не смотрел презрительно или с недоверием на мою визитку с русской фамилией. Этого не случалось ни в Лондоне, где русских обвиняют в государственном терроризме; ни в Вашингтоне, сплошь населенном демократами, убежденными, что Россия привела в Белый дом ненавидимого ими Трампа; ни в Варшаве, где поляки с ужасом вздрагивают от разговоров про советское прошлое; ни даже во Львове, где уж русских, по идее, должны ненавидеть всеми фибрами души как агрессоров.

Однако практически везде, как только речь заходила о политике, собеседники вспоминали Путина, обвиняя российского президента во всех мыслимых грехах или приписывая ему возможности, об обладании которыми он сам, вероятно, даже не догадывается. Как правило, отношение к российскому лидеру действительно было негативным — но, как мне показалось из сотен разговоров и споров, это отношение не переносилось на русских людей, а страна в целом попадала «под раздачу» прежде всего потому, что собеседники понимали: в России все решает президент, и никакого/никаких иных субъектов политического процесса здесь не существует.

Если бы они знали о знаменитой формуле Володина, констатировавшего тождественность и неразрывность Путина и России, то, наверное, согласились бы, что складывающееся в сознании миллионов людей по всему миру негативное или опасливое отношение к нашей стране обусловлено именно этой идентификацией страны и лидера. Более того, я уверенно могу утверждать, что это отношение ограничивается страной и редко распространяется на отдельных людей — российских граждан или носителей русской культуры. Самыми же убежденными русофобами, которых я встречал за последние годы, были, как ни печально это признавать, сами россияне, по различным причинам покинувшие собственную страну.

Читайте также:  Орех Бунт в цифровом концлагере

Насколько распространенным является подобное положение вещей, если оценить его с точки зрения историка? На протяжении многих десятилетий политики и интеллектуалы, сталкиваясь с деятельностью личностей, методы и цели которых они радикально отвергали, первым делом пытались подчеркнуть, что не ставят знака равенства между ними и их народами.

Однако в случае с современной Россией подобного «иммунитета» у страны — и это приходится признать совершенно определенно — не имеется.

Я могу ошибаться, но причина такого положения вещей довольно банальна. На протяжении всего ХХ века поднимавшиеся на вершину иерархий политики прежде всего определяли свое правление с идеологической точки зрения, делая упор не столько на преемственности своей власти, сколько на радикальном разрыве с прошлым (по крайней мере, непосредственным).

Большевики начали с уничтожения царской символики, утверждения коммунистической идеологии и очень быстро пришли к замене термина «Россия» в самом названии восстановленной империи на не несущий никакой национальной или территориальной определенности «Советский Союз».

В Италии фашисты, захватившие власть в 1922 г. после «марша на Рим», позиционировали создававшееся ими государство как новую Римскую империю, нацию, прямо или косвенно направляющую другие народы. Нацисты в Германии также немедленно устранили прежние символы немецкой государственности, превратив страну в Третий рейх, который, хотя и строился на принципах национальной исключительности, радикально порывал со многими германскими традициями и в сознании миллионов людей внутри и вовне этого монстра выглядел как совершенно особое государственное образование.

 

Фашизм, коммунизм, нацизм — все эти идеологии были неразрывно связаны с именами вождей и, казалось, были призваны разрушить привычный ход исторического процесса, создавая всякий раз новые «дивные» миры. Именно поэтому их крах вызвал быстрый разворот общественного сознания; Германия вернулась к нормальности через десять лет после конца самой страшной в истории войны, а Советский Союз и Горбачев превратились в модные символы, как только была провозглашена политика открытости и гласности, начался реальный процесс разоружения.

Читайте также:  Почетная ссылка героини «русской весны»

Спецификой сегодняшней России стало и остается то, что Путин, изменивший траекторию развития страны не в меньшей мере, чем многие автократические лидеры прошлых эпох, произвел этот разворот, не опираясь ни на какую идеологию и не создавая новых символов. Напротив, Кремль на протяжении последних двадцати лет максимально активно подчеркивал, что он «возрождает» Россию, «восстанавливает» ее исторические традиции, «упрочивает» традиционные морально-нравственные ценности, «очищает» великую историю страны от разного рода наветов. Тем самым исподволь, но очень умело утверждалось то тождество личности и страны, которое в большинстве диктатур ХХ века заменялось тождеством личности и идеи, личности и движения, личности и партии.

Собственно, приходится признать, что результат достигнут — и именно поэтому В.Путин отождествляется сегодня с Россией настолько, что его политика и его действия изменяют отношение масс не только к созданному им режиму, но и той стране, которой он руководит, а «русофобия» продуцируется как версия «путинофобии».

Подобная ситуация, на мой взгляд, могла сохраняться еще на протяжении долгого времени, если бы не один недооцененный всем нами демарш.

Если В.Володин своими словами о тождестве В.Путина и России, как это ни странно, реально укрепил власть президента, фактически отождествив его критиков со злопыхателями по адресу страны и таким образом попытавшись сделать всех, кто любит Россию, одновременно и сторонниками В.Путина, то В.Сурков своим эссе о путинизме, по сути, не оставил от этого прочного конструкта и камня на камне.

Введение термина «путинизм» как серьезного понятия; рассуждения о том, насколько влиятельным может оказаться — и уже оказывается — путинизм в глобальном масштабе; в какой мере он эффективен как «метод властвования» — все это по сути означает, что путинизм представляет собой новую идеологию/схему организации власти/средство политического доминирования, дезавуировав логику Володина.

Читайте также:  В Росгвардии прокомментировали скандал с краповыми беретами в Ставрополье

В той же мере, в какой нацизм не аналогичен Германии, фашизм — Италии, а большевизм — России, путинизм не может быть тождественен нашей стране. Более того: как становится сейчас заметно, эта идеология (если она и существует), строится — в отличие от масштабных идеологем ХХ столетия — на обращенности не в будущее, а в прошлое. Главным принципом является не готовность отвергнуть и разрушить настоящее ради новых достижений, жить в ожидании завтра вместо существования в тягучем сегодня, а напротив, превознесение настоящего на основе вычленения в нем самоценных элементов прошлого, обладающих непреходящими значением и смыслом.

Именно поэтому главной целью выступает стабильность, а, проще говоря — консервация; развитие изымается из списка приоритетов; традиционные ценности доминируют над инновационными интересами.

Сегодня, несомненно, подобный тренд можно констатировать не только в России, но именно в нашей стране он стал доминирующим при соблюдении практически всех легитимных норм и ограничений; именно тут закручивание гаек искусно чередовалось с их ослаблением; именно в этом случае авторитарная власть смогла легитимно укорениться в демобилизованном, открытом и информационно богатом обществе.

Сегодня мир боится, а порой и ненавидит именно эту политическую систему, ошибочно отождествляя ее с Россией. Западные демократии стремятся сдерживать не Россию, которой как стране нет и не должно быть дела ни до Венесуэлы, ни до Мозамбика, ни до полусумасшедших европейских ультрас, — они намерены сдерживать путинизм как идеологию реванша против современного либерального порядка, как средство утверждения практики беззакония и клептократии.

Путинизм, если его существование как идеологии признали, наконец, сами его создатели, — не обязательно имманентное России явление, от преодоления которого в будущем российский народ потеряет не больше, чем немецкий — от денацификации, а советский — от падения коммунизма. Хотя бы потому, что в этом будущем никакой русофобии — ни реальной, ни даже воображаемой — в мире практически не останется…

Не жмись, лайкни!!!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru
Подробнее в Политика
В Сибири началась настоящая партизанская война?

 Да друзья, как бы это прискорбно не звучало, но сегодня сибирский лес беспощадно вырубается и вывозится в Китай. На снимках...

Судьба подручных Чаушеску

Отрёкшись от коммунистической идеологии, они продолжают процветать Тридцать два года назад румынские пролетарии города Брашова разгромили местные горком партии и...

Лукашенко выставит Путину такой счет, что мало не покажется

Белоруссии необходимо подсчитать стоимость всех услуг, которые она оказывает России. Об этом, как сообщает БелТА, заявил президент республики Александр Лукашенко....

Мечты Солженицина пошли прахом- русские так и не покаялись

В одной упряжке они пахали на благо Запада. Помнится, -"Да благослови Америку" - ревел Ельцин. Бывший член ЦК Комсомола, работавший...

Закрыть