Если бы министром обороны стал Ротшильд

Призыв в армию вреден для общества, зато спасителен для режима. Так что он сохранится и может быть даже внесен в Конституцию.

23 февраля мужская половина российского народонаселения вспоминала свои лихие и бесшабашные годы, проведенные в серых солдатских шинелях, и преисполнялась гордостью и ностальгией. Бытует мнение, что не служил в армии — не мужик. Впрочем, по моим наблюдениям, этой точки зрения обычно придерживаются женщины, которым свойственно для толкования жизни использовать облегченные алгоритмы — от гороскопов и личностных тренингов до поклонения житейским афоризмам.

Стоит напомнить, что, даже если история — это собрание выдуманных политиками мифов, то 23 февраля вообще не миф, а откровенное вранье. Дело не в том, что праздник своим происхождением обязан врагу народа № 1 Лейбе Бронштейну (Троцкому). И не в том, что 23 февраля — это позорное бегство красных моряков во главе с комиссаром Дыбенко. Главное — это самый позорный в истории России Брестский мир, условия которого подтолкнули СССР ко Второй Мировой войне и долгим эхом доносятся до потомков.

Это не праздник, а ноющая свежая рана. Легко протянуть цепочку от Брестского мира до Крыма и санкций против России. Праздновать 23 февраля и оставаться патриотом — это double bind, «двойное послание» и групповая шизофрения по Грегори Бейтсону. Если когда-нибудь придется пересматривать сомнительный календарь российских праздников, то конкурентов на вылет у 23 февраля не найти.

В этот день мужчины вспоминают прошлое и поднимают бокалы, даже если ратных подвигов не снискали. Но давайте попробуем заглянуть в будущее. Прежде всего, необходимы ли армии XXI века солдатские шинели? Какой актив является самым важным в современных войнах? В переводе на практический язык, какая армия нам нужна — призывная или контрактная? У сторонников обеих точек зрения имеются веские аргументы.

Читайте также:  Казаки поставив Ельцина на танк спасли Россию

На рубеже XX—XXI столетий впервые в истории человечества количество жертв в военных конфликтах качественно снизилось. Уже несколько десятилетий в автомобильных авариях погибает вдвое больше людей, чем в войнах. Ежегодно от обычного гриппа умирает на порядок больше людей, чем в ходе сражений. Невозможными кажутся современные версии художественных произведений, описывавших массовые баталии. Фильм Сергея Бондарчука «Ватерлоо», полотно Питера Снайреса «Битва на Белой горе», стихотворение Лермонтова «Бородино» — все в прошлом. Хотя фильмы «Взвод» Оливера Стоуна и «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы вполне актуальны.

Огромные армии, пушечное мясо и массовые жертвы — это история. В XXI веке за землю воюют только в третьем мире. (И, к сожалению, Россия втягивается именно в такие войны.) Главный актив будущего — это информация, которая не замечает границ. Характерна символическая эволюция оскароносного Кристофа Вальца от штандартенфюрера СС в «Бесславных ублюдках» до хозяина всемирного банка данных, этакого криминального Цукерберга в «Спектре».

Война будущего — не обладание землями, а контроль над потоками информации. Станет аксиомой скандальная фраза Ротшильда «Кто владеет информацией, тот владеет миром», произнесенная после счастливых биржевых спекуляций, основанных на инсайдерской информации вокруг битвы при Ватерлоо.

Читайте также:  "Фотографии не являются объективным отражением ситуации с арестованными"

Зачем нужны солдатские шинели, если судьбу сражений определяет инженер в очках? Война становится безлюдной, ее судьба доверена искусственному интеллекту. И в прежних войнах технологии решали многое. Испанская «Великая армада» погибла из-за того, что в Англии был совершен прорыв в области порохов и морских приборов. Но сейчас на поле боя приходят уже не просто технологии, а роботы, ими дистанционно управляют офицеры с квалификацией доцента.

Маркс и Ленин писали об индустриализации. Надо признать, в мировую научную мысль убежденность о взаимосвязи технического и социального прогресса пришла во многом благодаря классикам марксизма-ленинизма. Но худший враг прогресса — доктринерство. Если бы увядающее окружение Брежнева меньше держалось за марксову индустриализацию и ленинскую электрификацию, а обратило взоры к намечавшейся революции в области информатики и кибернетики, то судьба СССР и России могла бы, с большой вероятностью, быть куда счастливее.

Догма — самый опасный яд в эпоху бурных перемен. Актуальный вопрос: не являются ли 300 тысяч российских призывников таким же доктринерством, данью традиции, которая объективно забирает ресурсы и ослабляет нашу армию? Чему можно научить человека за год и зачем современной армии нужен солдат, который в лучшем случае умеет ходить строем и стрелять из допотопного оружия? Призывник — финансовое и ресурсное обременение армии XXI века. Заметим, в Сирию, где, как в фокусе, собран потенциал российской армии, солдат-срочников не привозят.

С другой стороны, самому призывнику армия может быть очень полезна. И если рассматривать ее в качестве интерната для половозрелых подростков, который подтягивает, как на перекладине, дряблого юнца к жизненным испытаниям — тогда призыв необходим. Пусть не самой армии, но обществу. Военные и спортивные испытания для молодого человека значительно полезнее, чем сетевые видеоигры, которые способны завести в темные закоулки сознания. Если армия используется как воспитательный дом, его надо дезинфицировать, чтобы исключить инциденты, подобные тому, что случился с рядовым Шамсутдиновым.

Читайте также:  Лукашенко: судьбу новой Конституции решат белорусы на референдуме

И тогда мы подходим к центральному вопросу. Почему не найдены мирные пути для взросления молодого человека? Зачем власть возлагает на армию функции, которые отягощают ее и мешают прямым обязанностям? С какой стати придумывался закон, который воспрещает принимать на государственную службу тех, кто не отслужил в армии что даже вызвало разбирательство в Конституционном суде? Хотя все понятно — умеешь ходить строем, значит, годен в госслужбе, где тоже нельзя высовываться.

Отсутствие социальных лифтов, невозможность реализовать потенциал и найти достойную работу, мертвечина монополий и липкий страх бизнесменов, жизненная нищета и обреченность — вот союзники армейского призыва и срочной службы. Призывная армия — это феодализм и лучший индикатор зрелости общества и ориентиров власти.

Чтобы победить, надо готовиться к войне будущего. А генералы всегда готовятся к прошлой войне. Это уже Уинстон Черчилль. Призывная армия — это анахронизм. Но он удобен для власти. И потому призыв сохранится, его надо даже в Конституцию внести. Пусть он вреден для общества, зато спасителен для режима.

Не жмись, лайкни!!!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru
Подробнее в Политика
Обострение в Сирии: хроника эскалации

Конфликт между Турцией и Российской Федерацией из-за нарушения Кремлем условий сочинского соглашения, согласно которому в провинции Идлиб планировалось создание так...

В грядущей войне Турция делает ставку на российских мусульман

Турция готова воевать с Россией на фоне обострения в в Сирии, заявил советник президента Эрдогана Месут Хакки. По его словам, «Россия...

Анкара объявила о начале ударов по позициям армии Сирии

После гибели военнослужащих Анкара объявила о начале массированных наземных и воздушных ударов по позициям сирийских правительственных сил, сообщает РИА Новости....

Турция задумалась о перекрытии черноморских проливов из-за обострения в Сирии

Турция в качестве реакции на обострение ситуации в Идлибе рассматривает возможность перекрытия проливов Босфор и Дарданеллы для прохода военных кораблей,...

Закрыть